Тихий дом
«Когда приезжают специалисты, привожу их сюда и говорю: «Если сейчас завязать вам глаза, то вы и не поймете, что находитесь в телятнике», — уверяет главный ветврач хозяйства.
Говорю: «Почему же? Здесь пахнет сеном…»
«Бог с ними, с запахами,— говорит он. — Скажите, сколько телят кашлянуло, пока мы здесь находимся?»
А ведь и правда, ни одного! Диктофонная запись длилась 15 минут, а в телятнике – ни звука. Из клеток выглядывала мохнатая малышня, подшерсток – сантиметра три. Следующая мысль – в помещении совершенно сухой воздух, без намека на пар и конденсат.
Сформировать сильный иммунитет – вот фундаментальная обязанность ветврача, пик его профессионализма. Тот, кто считает, что сохранность телят зависит от количества поставленных уколов, не специалист, а неуч, добавляет Белозерцев.
Обратно шли мы мимо пастеризатора молока, мимо «припаркованного» молочного такси, мимо теплых, выложенных светлой плиткой бытовок. Отличное оборудование, все на своих местах, и чистота удивительная.
«Главное, мне будет не стыдно передать дела. Время так или иначе уходит», — заметил Анатолий Юрьевич.
На 36-м году стажа Анатолий Белозерцев был удостоен ордена Почета. Такими наградами не разбрасываются. Это и стало поводом познакомить читателей с заслуженным специалистом.
«Октябрьское» — хозяйство давно для него родное, хоть и третье в послужном списке. На предыдущие два пришлись первые четыре года работы. В 1990-м направили в совхоз «Вперед» (нынешнее ООО «Октябрьское»), назначив главным ветврачом, и наконец отстали с партийными переводами.
По сей день он здесь. Земли с тех пор стало больше раза в три. Поголовье тоже подросло, но не так значительно. Сейчас общее стадо подошло к 2300 головам.
Сломал шаблон
Уже первые годы выдались для молодого, бойкого главного ветврача переломными. Старые помещения оставляли желать лучшего, по щелчку всего было не исправить. Тем не менее Белозерцев уже тогда понимал: чтобы увеличить сохранность поголовья, прежде всего нужно менять образ жизни животных.
«В животноводческом помещении главное – отсутствие влаги. Влага хороша в полеводстве, а в животноводстве она – главный враг. Сквозняки и влага – прямой путь к легочным заболеваниям, а тем более у животных голштинской крови, – продолжил собеседник. – Высокопродуктивные организмы вообще отличаются тем, что очень восприимчивы к условиям содержания и возникновению самых разных заболеваний: конечностей, вымени, легких и так далее. И чем чище кровь, тем более серьезно нужно относиться к кормлению, к балансированию рациона и к профилактике заболеваний».
А профилактика бывает специфическая и неспецифическая. Первая заключается в применении эффективных вакцин, а вторая – в улучшении условий содержания и кормления.
В итоге грянула в «Октябрьском» эпоха реконструкций. Ломали старое, строили новое при личном участии главного ветеринара и под его напором. Одно время Анатолий Юрьевич совмещал здесь две должности – был еще и замдиректора по производству.
Вскоре пришли к холодному методу содержания молодняка – профилакториям нового типа. От помещений прежнего типа новые отличались как небо и земля.
«До этого медикаментами приходилось заниматься вплотную, разными способами. Экспериментировали, применяя разные препараты. Новосибирск тогда был моим родным городом, – рассказывает Белозерцев. – Давали нам лучшую машину, в то время это у нас был новенький ЗИЛ. И мы с водителем ехали на грузовике в научно-исследовательские лаборатории, где делали новые препараты, вернувшись, я их тут же применял на производстве».
К слову, пять лет назад полностью искоренили ветеринары «Октябрьского» и лейкоз – постепенно замещали стадо. Около 8 лет потребовалось на это команде Анатолия Белозерцева. Справились на все 100%.
Бесконечный опыт
Чем главный ветеринар отличается от рядового врача, кроме степени ответственности? У хорошего руководителя ветслужбы должна быть верная стратегия.
«Я порой принимаю участие в рядовых делах: у меня есть спецодежда, сапоги, перчатки, своя кабинка на ферме, – говорит собеседник. – Но у нас работоспособный, адекватный коллектив, работники сами справляются с рутиной. В настоящее время обязанности распределены по направлениям: есть терапевт, гинеколог, маммолог, отдельный ветврач на молодняке (педиатр). И каждый занят своими работами, которые расписаны по определенным дням. УЗИ, вакцинации, переводы молодняка, запуск коров и прочее назначены на определенные дни недели – в понедельник одно, во вторник другое. А не так, что всем уколы понаставили – и слава богу! У нас не хаотичная работа, а планомерная, с ежедневным отчетом и занесением информации по всем событиям в специальную программу».
Все, кто пришел в команду Белозерцева после вуза, студентами быть не перестали. Как и он сам.
«Постоянно повышаем свой профессиональный уровень, в том числе ездим на обучение. Докторов своих все время привлекаю, чтобы всюду ездили: Бийск, Барнаул, Новосибирск – всевозможные организации, семинары, – пояснил Анатолий Юрьевич. – Приглашаем специалистов к себе, причем узкопрофильных, общаемся, советуемся. Они нам тоже подсказывают тонкости, нюансы в работе. Исходя из этого, выбираем самые эффективные препараты из тех, что предлагает рынок. Руководствуемся наработанным опытом, конечно».
С поддержкой встречают инициативы Белозерцева в краевом управлении ветеринарии, о чем он отзывается с большой благодарностью. Глава службы Владимир Самодуров и его специалисты – не редкие гости в «Октябрьском». Приезжают за передовым опытом, делятся своим. Оказывали хозяйству большую помощь в освоении новых цифровых ресурсов, таких как «Меркурий» и «Хорриот».
В горячей крови
Типичный рабочий день главного ветврача «Октябрьского» начинается с оценки обстановки и корректировок при планировании дня. Часто Анатолий Юрьевич едет в лабораторию – в Бийск, Барнаул или Краснообск (поселок под Новосибирском) – в институт экспериментальной ветеринарии за результатами исследований.
Главный вопрос, на который он ищет ответ, – каков общий иммунный статус всего поголовья? По части ветеринарии на молочной ферме такой подход – высший пилотаж.
«Мы ведь относимся к предприятиям с высокой продуктивностью. У нас в 2025 году по плану, наверное, 10,5 тысяч литров на корову будет. И на этом фоне иммунитет животных имеет свойство быстро понижаться. Вот мы и разбираемся, а на каком уровне он сегодня? Правильно ли мы применяем вакцинацию: какие реакции, какие последствия? Нам нужно понимать, до какой степени можем эксплуатировать наших животных», – продолжает главный специалист.
Ветслужба хозяйства работает в постоянном диалоге с зоотехнической, вместе решают, что нужно добавить в рацион, что убавить. Процесс кормления в корне изменен, дополнен и корректируется.
«Это целая наука. Наши зоотехники сейчас над этим бьются, – продолжает Белозерцев. – Биохимию крови делаем в последнее время так: привлекаем специальную организацию, которая приезжает со своим аппаратом. Здесь на месте исследуют свежую кровь, и через 15 минут мы получаем точный результат. Проверка идет на наличие или отсутствие определенных иммуноглобулинов и прочих веществ, микро- и макроэлементов, белков, протеинов. Мы уже идем на такие затраты».
Паритет служб
Ветеринары и зоотехники работают на общее благо, но по определенным вопросам у этих служб часто возникают прения. Провели, допустим, плановую вакцинацию, а продуктивность взяла и снизилась…
«Известная проблема, – усмехнулся Анатолий Белозерцев. – Мы давным-давно это преодолели, потому что с нами невозможно спорить. Да, вакцинация существует, вакцины бывают живые и неживые. При постановке живых молочко чуть-чуть падает, это естественное последствие. Пара дней – и опять пойдет в рост, однако в будущем вакцинация положительно отразится на здоровье животного и, главное, на его потомстве. Корова передаст теленочку иммунитет, который выработает».
Еще от живой вакцины бывает повышение температуры. Без этого, по словам главного ветврача, не происходит процесса «приживления».
«Интересно бывает наблюдать. Зоотехники со своей стороны говорят: «Ну вот, молочко снизится». А я про себя, как бы в шутку, говорю: «Вот и хорошо, значит, работает. Значит, не испортилась вакцина в процессе транспортировки», – отмечает Анатолий Юрьевич.
К слову, нынешняя ограниченная доступность вакцин – тема не последняя. Длительное время были регулярные поставки из-за рубежа. В то же время отечественные вакцины всегда присутствовали на рынке. Именно с них ветеринар начинал, ими же в значительной мере в девяностые спасали поголовье. Позже появился более широкий и удобный арсенал вакцин из разных стран. В вопросе выбора специалист всегда держал совет с нашими учеными и профессорами.
«Мы снова вынуждены пересматривать ассортимент вакцин. Подбираем как зарубежные, так и российские. Но ведь нами уже были наработаны схемы вакцинаций, а прыгать с вакцины на вакцину – это не дело. Для здоровья животных крайне важна определенная регулярность, постоянство. Сейчас вот пошла информация, что опять начнут поступать прежние, зарубежные. Будем подбирать, ничего не остается», – пояснил Анатолий Юрьевич.
Взаимопонимания со смежными службами удалось достигнуть путем точного и своевременного выполнения всех ветеринарных мероприятий, путем профессиональных доводов. Кроме того, с улучшением технического оснащения, например после внедрения станков-расколов для перегонки и фиксации животных, некоторые спорные вопросы отпали сами по себе.
При высокой продуктивности всегда существует риск ацидоза – профессионального заболевания коров, вызываемого закислением рубца. И роль главного ветеринара в тесной работе с зоотехнической службой незаменима. Здесь он должен быть фигурой авторитетной, порой неудобной.
«Есть такое слово – «сдерживание». От этого никуда не деться. Не позволять зоотехникам баловаться избытком сырого протеина – это минимум. Если главный ветеринар не будет вмешиваться, я бы даже сказал, «совать нос» в дела зоотехнической службы, то могут быть нехорошие последствия – проблемы с копытами, гинекологией, выменем, образование в организме большого количества мочевины. Я говорю именно так, потому что это общемировая проблема, найти золотую середину – вот что важно. Мы пытаемся, сдерживаем друг друга, в чем-то мы их, в чем-то наоборот», – отмечает Анатолий Белозерцев.
На фоне высокой молокоотдачи встает и вопрос продуктивного долголетия коров.
«Раньше молочные коровы жили 10–12 лет. К сожалению, с повышением продуктивности – и это мировая тенденция – они стремительно сокращают свою продуктивную жизнь, 6–7 лет – это максимум. По нашей породе еще меньше. В России в среднем, если не ошибаюсь, у голштинов 2,5 лактации. У нас одно время было 2,7, а сейчас благодаря совместной работе подтянулись – 3,4 лактации стало», – отмечает Анатолий Юрьевич.
Анамнез жизни
Очевидно, что ветеринарная работа на упреждение проблем в «Октябрьском» – приоритет. Все-таки заболевших коров со счетов здесь никогда не сбрасывают. Даже если лечить порой дорого.
«На наших совещаниях – узких, с ветеринарными специалистами – мы обсуждаем каждое животное. Лично сам смотрю заболевших. Вылечить корову можно, но не каждую. Если не получается и видим, что и продуктивность у животного упала, оно подлежит приоритетной выбраковке. Главное – своевременно выявить неприятность. Любой препарат надо вовремя и правильно применять, опираясь на официальную схему, а самое главное – на свой опыт. Любой врач обязан хорошенько подумать, прежде чем начать лечение. Взвесить все, анамнез составить», – подчеркивает собеседник.
Ветеринаров коровы встречают настороженно. В работе это, увы, неизбежный минус. Уже в месячном возрасте им выжигают рожки, Анатолий Юрьевич занимается этим лично.
«Животные достаточно умны, – говорит он. – У них есть определенные инстинкты, разум, темперамент, как у людей, условно четырех типов,– продолжает Анатолий Юрьевич. – Когда техник-осеменатор идет, разговаривает, коровки тянутся – облизать ее готовы, и каждая к себе зовет. К нам отношение противоположное. И зная это, мы в принципе очень аккуратны».
В вопросах воспроизводства ветеринары «Октябрьского» направляют основные усилия на профилактику гинекологических заболеваний, так называемых патологических родов, а также задержания последа. Профилактируют животных в период сухостоя, особенно во второй половине, с применением специальных препаратов, которые позволяют облегчить этот процесс.
Свой среди своих
«Почему именно ветеринария? – отвечает на мой вопрос Анатолий Юрьевич. – В советское время было много хорошего, в том числе профориентация. Учился я в очень приличной школе, к нам постоянно приходили специалисты с базового предприятия ГППЗ «Чемровский». Там занимались птицеводством. Мы уже старшеклассники, так сказать, «на выданье». Ветврач рассказывал, а я слушал и понимал, что профессия интересная, глубокая, даже творческая. Затем увидел само предприятие и утвердился в мысли. Направление в институт дали, и родители были не против. Их я всегда очень почитал. Это, я считаю, немаловажно. Именно тогда получается из человека толк».
Родители нашего героя очень простые люди. Отец – водитель. Мама всю жизнь работала в школьной столовой. Супруга с недавних пор на пенсии, жизнь посвятила воспитанию детей – работала в детском садике. Своих у Белозерцевых двое и уже четверо внуков – по двое от каждого из детей. Дочь работает здесь же, в «Октябрьском». Сын окончил Алтайский государственный аграрный университет, стал агрономом, но трудится в другом хозяйстве, в другом районе.
Любимый отдых Анатолия Юрьевича косвенно опять же связан с животными. Лыжи, рюкзак, ружье за плечо – и 10 километров с собакой по окраинам. Идет заячий след расшифровывает, а выйдет на него – не стреляет. Ружье – так, на крайний случай. Важно, чтобы собачка зайца с лежки спугнула и за ним набегалась…
К наградам не привыкать ни Белозерцеву, ни всему коллективу «Октябрьского». Пять лет назад Анатолий Юрьевич и заслуженного («Заслуженный работник сельского хозяйства», –прим. ред.) получил.
«У нас ведь, во-первых, полеводство очень мощное. Оно в авангарде, и вверх изначально-то оно и пошло. Это же кормовая база. Мы тоже должны были подтягиваться. Это неразрывные части», – говорит Белозерцев, разделяя награду с коллективом.
Сам он, кстати, вернувшись из Барнаула с орденом Почета, переоделся и сразу отправился на ферму. Никто не дергал, сам так решил.
«Загадываешь, ну вот сейчас выходной. Иногда так и получается, а иногда не выходит, – рассуждает собеседник. – Никто меня не гонит, как говорится. Просто иду. Потому что люди здесь работают всегда, и ты с ними так же работаешь».
Фото автора
